«Время — бессильная чушь». Корней Чуковский и его любовь

0 20

Писатель всю жизнь любил только одну женщину, свою жену.

Корней Иванович Чуковский до сих пор остается самым издаваемым детским писателем в России: его книжки каждый годы выходят миллионными тиражами. Взрослые читатели ценят его как литературоведа, переводчика и литературного критика. Он всю жизнь болезненно переживал прочерк в графе «отец» в метрике, и только создав свою собственную большую семью смог приглушить эту боль.

Без отчества

Настоящее имя Корнея Чуковского — Николай Корнейчкуов. Его мама, Екатерина Корнейчукова, была прислугой в семье Левенсонов, и родила детей от молодого барина Эммануила Левенсона. Вскоре после рождения мальчика Эммануил женился на девушке своего круга, и никогда больше не встречался со своими детьми. Корнейчуковы поселились в Одессе, и Коля даже некоторое время ходил в гимназию — но из-за «низкого происхождения» его отчислили.

Корней Иванович болезненно переживал свое особенное, не такое, как у других детей, положение, и страшно стыдился своей «незаконнорожденности», того, что

у него «никогда не было такой роскоши, как отец или хотя бы дед».

В его свидетельстве о рождении не было отчества, и когда в компании его спрашивали «А как ваше отчество?», он начинал кривляться: «А я Коля, просто Коля!» — позже он с болью и стыдом описывал это в своих дневниках.

После революции его псевдоним Корней Иванович Чуковский стал его настоящим, законным именем.

Мария

Корней не смог окончить гимназию, но он обожал учиться, сам, по самоучителю, выучил английский и в начале прошлого века был одним из самых образованных людей в Одессе. Он работал репортером в «Одесских новостях», страстно увлекался литературой и думал, что на этом все. Честно говоря, он не надеялся, что у него будет счастливая семейная жизнь.

Но мы никогда не знаем, какие подарки приготовлены для нас у судьбы.

Иногда Корней заходил в небольшой магазинчик, и там приметил хорошенькую и скромную девушку. Любовь началась сразу: пылкая и на всю жизнь. Весь мир был против них: мама Корнея и родители Марии слышать не хотели об этой свадьбе, плюс они принадлежали к разным религиозным конфессиям — она иудейка, он православный… Но было одно обстоятельство, которое перевешивало все это Маше вообще было плевать, есть у Корнея отчество или нет. И вскоре она перешла в православную веру.

От нее отвернулись близкие и друзья, зато она могла выйти замуж за любимого.

Через несколько месяцев после свадьбы Чуковского, как единственного, кто в редакции знал английский язык, на год отправили спецкорром в Лондон. Бедные молодожены никогда не смогли бы поехать за границу — и тут такая удача!

Потери

Вернувшись в Россиию, Чуковские поселились под Петербугргом, в местечке Куокалла. У них родились дети, две девочки и два мальчика. Жили трудно: Чуковскому, бескомпромиссному и категоричному, нелегко было в новой реальности. А в конце двадцатых в советской литературе развернулась борьба с «чуковщиной». Корней Иванович негодовал: «Неужели страна не может вместить одного сказочника?», но потом сдался и опубликовал в «Литературной газете» покаянное письмо:

«Я понял, что всякий, кто уклоняется сейчас от участия в коллективной работе по созданию нового быта, есть или преступник, или труп.

Когда я вернулся домой и перечитал свои книги — эти книги показались мне старинными.

Я понял, что таких книг больше писать нельзя, что самые формы, которые я ввёл в литературу, исчерпаны».

Он сам себе казался Галилем, который отрекся от даже не от истины — от самого себя.

«И что хуже всего: от меня отшатнулись мои прежние сторонники. Да и сам я чувствовал себя негодяем. И тут меня постигло возмездие: заболела смертельно Мурочка».

Мурочка

Мурочка, младшая дочь, заболела костным туберкулезом. Чтобы быть с ней рядом — девочка лечилась в санатории в Крыму — Чуковский вернулся к журналисткой работе, писал очерки о Крыме, о санатории… Когда Мура умерла, он сам положил ее в гроб, отнес на кладбище и опустил в могилу.

В жизни Корнея Ивановича было еще много горя. Он потерял еще одного ребенка — на войне погиб сын Борис. Его не раз предавали ученики, травили в газетах, отлучали от Дела. Но пока рядом с ним была жена, он справлялся со всем.

Моя милая, моя вечная

Мария — «моя милая, моя вечная» — умерла в 1965 году. И вот эта потеря оказалась самой тяжелой.

«Это горе совсем раздавило меня. Ничего не пишу (первый раз в жизни!), слоняюсь неприкаянный».

Писатель спасся так: он стал жить, как будто его жена не умерла. Каждый день он приходил к ней на могилу и рассказывал новости, спрашивал совета, делился сокровенными мыслями. В дневнике он написал, как волнуется и торопится каждый раз, бежит на кладбище, будто на свидание:

«И еще одно: когда умирает жена, с которой прожил нераздельно полвека, вдруг забываются последние годы и она возникает перед тобою во всем цвету молодости, женственности — невестой, молодой матерью — забываются седые волосы, и видишь, какая чепуха — время, какая это бессильная чушь»

Читайте также: Пусть это называется адьюльтер. Любовь Владимира Войновича.

Источник: www.goodhouse.ru

Напишите комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.