Александр Балуев: «Я все же позволю себе верить в любовь»

0 31

Театральную программу XIX Фестиваля искусств «Черешневый лес» открывает опера-балет «Кармен». Александр Балуев — единственный драматический актер, участвующий в эксперименте режиссера Максима Диденко

На роль Хозе в проект «Кармен», который будет представлен в «Зарядье» с 24 по 26 мая, Александра Балуева пригласил Павел Каплевич. Они давние друзья и однокурсники — вместе учились в Школе-студии МХАТ. Но актером Каплевич не стал, а стал театральным художником, продюсером, автором невероятных и увлекательных театральных проектов, для которых сам и придумал определения «мультижанр» и «полиформ». Возвращая театру его подзабытую сказочную суть, подобную эффекту зеркальной бесконечности, где оживают фантазии, Каплевич, наверное, просто стесняется употреблять слово «волшебство» — рискнем сделать это за него. В начале января в «Зарядье» он показал спектакль «Щелкунчик. Опера», где смешал свой волшебный напиток из балета, оперы и цирка. На премьеру пришел Александр Балуев.

БалуевАлександр Балуев

После спектакля Саша зашел ко мне удивленный и сказал, что хотел бы участвовать в чем-то таком», — рассказывает Каплевич. — А я считаю Балуева нашим российским Марлоном Брандо. Такое сильное мужское начало он вносит в каждую роль. В этом у него нет конкурентов». Через несколько дней Каплевич позвонил режиссеру Максиму Диденко с предложением поставить драму-оперу-балет Кар­мен.

В центре спектакля — постаревший Хозе, некогда блестящий офицер, убивший неверную возлюбленную. На пороге вечности он вспоминает Кармен: страсть, счастье, измену, ревность, боль. Спектакль о любви и смерти и о любви, которая больше смерти.

Балуев

Александр, что нового вы открыли для себя, участвуя в таком экспериментальном проекте, как «Кармен»?

Я точно не экспериментирую со своим вокалом и совсем не претендую на то, чтобы перейти в другой жанр — оперы или балета. Но само участие в этом удивительном театральном соитии, соприкосновении и переплетении жанров рож­дает мой интерес. Я никогда себе и представить не мог, что буду на одной сцене с блестящими вокалистами в каком-либо качестве. Оказалось, это возможно. Мы сами удивляемся нашему непривычному сосуществованию, находкам и открытиям. И мне это очень нравится.

Как вы, драматический актер, существуете в пространстве оперы?

Да, я не профессионал, в отличие от моих коллег, но, быть может, благодаря этому я могу слушать и слышать эту ве­ликую музыку непредвзято. Более чувственно, что ли. Моя мама очень любила оперу — в войну она была в эвакуации в Самаре, куда отправили и Большой театр, и там ходила на все спектакли. Видимо, эта любовь к опере каким-то образом передалась мне. И вот теперь она реализуется.

Режиссер Максим Диденко — наш сегодняшний Треплев. «Нужны новые формы, а если их нет, то ничего не нужно» — вы согласны?

Максим очень традиционен в том, что он берет от меня — что я даю в общую копилку этого коллажа. И я вижу, что, ища форму, он наполняет ее содержанием — это самое главное. Потому что форма, отдельная от содержания, — пустое времяпрепровождение, этим может заниматься кто угодно. Авторов бессмысленных перформансов сегодня достаточно.

ДиденкоМаксим Диденко и исполнительница роли Кармен, меццо-сопрано Карина Хэрунц. Сценограф спектакля — художник и скульптор Айдан Салахова, это ее первая театральная работа. Для каждого персонажа она придумала своеобразные коконы, в которых герои могут исчезать и откуда они появляются

Вы много играли в театре про любовь и страсть во всех их проявлениях. Такая классика жанра, как Арман Дюваль, Рогожин, Арбенин, виконт де Вальмон, даже Калигула. Вы изучили историю вопроса? Есть ли что-то общее у ваших героев?

Да, есть. Чувства.

И у злодея Вальмона и тирана Калигулы?

Конечно. Я возьму на себя смелость сказать, что в моей интерпретации все перечисленные вами герои — кто в большей, кто в меньшей степени — наполнены чувствами. Разными, но чувствами. А если они и лишаются способности чувствовать, то они это понимают. Это ведь тоже некое чувство — ощущать, что у тебя его нет.

Ваш собственный личный опыт помогает вам в этом исследовании?

Армана Дюваля я сыграл в 21 год, Хозе играю в 60. Я из­менился за эти годы, многое узнал, в чем-то разочаровался, с чем-то примирился. Я не могу играть, наблюдая за своими героями со стороны, — это такой немецкий театр, холодный, отстраненный, не мой совсем. Но не обязательно быть ревнивцем, чтобы сыграть Арбенина. Мне в жизни не свойственна ревность. Вообще. У меня никогда не было повода. Но, может быть, поэтому я и играю это с удовольствием.

То есть вы испытываете на сцене настоящую ревность?

Да. Я играю мое представление об этом. В 7 часов вечера я надеваю костюм чужого, другого человека и вхожу в обстоя­тельства его жизни. Я играю чужие истории, которые не со мной происходят, говорю чужие слова. Но наполняю их своим отношением, своими мечтаниями либо своим неприятием. И мне гораздо интереснее играть то, что мне не присуще. Мне не свойственно, например, властолюбие. Но в кино я играл Георгия Жукова, Петра Первого. К власти я отношусь отстраненно. К любому ее проявлению. Поэтому мне было интересно узнать, что такое человек и власть.

И что вы узнали?

Что это большой труд. Если мы говорим о власти, а не о реа­лизации через власть своих амбиций и комплексов — эта история ясна. Но когда человек во власти посвящает себя служению чему-то неизмеримо большему, чем он сам, — вот это вызывает у меня уважение.

В «Кармен» Хозе вспоминает прошедшую жизнь. Он раскаивается в убийстве своей любовницы?

Понимаете, раскаяние — это в своем роде вывод, который человек волен делать из собственных поступков. А когда он понимает, что абсолютно зависим от судьбы, рока, что все было предопределено, то его раскаяние… довольно странное. Это не признание своей вины, а признание того, что по-другому не могло случиться.

БалуевВ мультижанровом проекте «Кармен» роль главного героя, офицера Хозе, исполнят сразу три человека — Александр Балуев, танцор Эдуард Ахметшин и солист Новой оперы и Мариинского театра Хачатур Бадалян. В роли соперника Хозе, тореадора Эскамильо, — баритон Василий Ладюк. Таким образом, спектакль соединит в себе драму, оперу и танец

БалуевЭдуард Ахметшин

Вы тоже считаете, что все предопределено?

Нет, я же не Хозе. Я считаю, что человек находится в состоя­нии непрерывного личного выбора и сам совершает ошибки, сам приходит к победам. Другое дело, что я все равно верю, что у человека есть ангел-хранитель — или та сила, которая его ведет по жизни. Но это не судьба.

Почему любовь в искусстве — это всегда драма и смертельное противостояние мужчины и женщины? О счастливой любви и пьес не пишут, и опер не сочиняют.

Вечная драматургия отношений в том, мне кажется, что это совершенно разные миры. И насколько глубоко они соприкасаются, настолько же сильным может быть отторжение. Попытка проникнуть в эту тайну, в эту драму и невозможность в нее проникнуть и есть предмет искусства, большой поэзии, большой литературы.

Наукой открыты гормоны, которые, как считают ученые, и запускают механизм любви. И не душа отвечает за тонкие чувства, а химические процессы.

Я все же позволю себе верить в душу и любовь. И не верить в торжество химического процесса. Если бы любовь была только следствием одинаковых химических реакций, это чувство посещало бы всех без разбора. Но ведь это не так. Сколько людей живут не зная, что такое любовь.

Может ли искусство рассматривать отношения муж­чина — мужчина или женщина — женщина?

Может. Пожалуйста. Осно­ва-то этих отношений все равно создана природой.

Что лично для вас является основой гармоничных любовных отношений?

В женщине мне неважны стереотипы красоты, модельные размеры, какой-то особый интеллект или энциклопедические знания. Существует такое состояние, и, наверное, его называют счастьем, когда, соединившись, он и она создают свой общий мир, но при этом каждый оставляет другому и его мир тоже. Не нарушая границ, не доминируя, не принижая и не поглощая друг друга.

Вам самому это удавалось?

Иногда.

Александр, вы зависите от внешних вещей, которые лично вас не касаются? Или, может, вы оградили себя башней из слоновой кости?

Нет, я не ограждаю себя ни от чего. Стараюсь как можно больше видеть, понимать и иметь отношение к тому, что происходит за окном.

Что вас может огорчить?

Я включаю телевизор и вижу, как на Первом канале собирают деньги детишкам, которые нуждаются в помощи. Я сразу откликаюсь, но дело не в этом. Дело в том, что я не понимаю, почему этим не занято государство?  И почему богатые становятся еще богаче и бесятся от жира? С нашим миром явно что-то не так.

В чем причина этого «не так»?

Я думаю, в безразличии. В бесчувствии, о котором я говорил.  Бесчувствие делает людей мертвыми при жизни. Я мечтаю, чтобы мир, находящийся сейчас в каком-то клиническом состоянии, в коме, изменился и пришел в себя.

Искусство эту болезнь лечит?

Искусство лечит. Я не могу сказать, что это его предназначение, нет. Но, во всяком случае, знать эту боль, показывать ее и пытаться найти «противоболие» — это искусству по силам.

Шипулина«Все знают шедевр «Кармен-сюита», И, кто бы ни танцевал классическую версию, сравнение с Плисецкой неизбежно. новая, иная хореография — это здорово! Здесь не будет сравнения», — говорит прима-балерина Екатерина Шипулина (на фото — в образе Кармен в Большом Театре)

Источник: ru.hellomagazine.com

Напишите комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.